Задание 18. Текст: понятия и признаки

Рынок решает главные хозяйственные вопросы лучше любого плана: он сам определяет, что производить, в каком количестве и для кого. Цена здесь работает сигналом. Подорожание говорит о нехватке товара и привлекает в отрасль новых производителей; удешевление говорит об избытке и заставляет часть из них уйти. Никто не отдаёт приказа — решение принимают тысячи независимых участников обмена.

Но у этого механизма есть пределы. Рынок не производит общественных благ: уличного освещения, обороны, охраны природы. Ими пользуются все сразу, взять плату с каждого невозможно, и частному производителю такое дело невыгодно. Рынок не учитывает внешних эффектов: завод, сбрасывающий стоки в реку, не платит за вред, который несут жители ниже по течению. Наконец, рынок безразличен к тем, кто не может участвовать в обмене, — к детям, больным, пожилым.

Поэтому современное хозяйство почти везде смешанное. Государство берёт на себя то, с чем рынок не справляется, и одновременно устанавливает правила игры для самого рынка: защищает конкуренцию, ограничивает монополии, следит за качеством и безопасностью товаров.

Инструменты у государства разные. Бюджетно-налоговая политика меняет налоги и государственные расходы: снижение налогов оставляет больше денег у предприятий и семей, рост расходов создаёт спрос. Денежно-кредитная политика, которую проводит центральный банк, действует через ставку процента и объём денег в обращении: повышение ключевой ставки удорожает кредиты и охлаждает экономику, снижение — оживляет её.

У государственного вмешательства тоже есть цена. Чрезмерная поддержка отдельных предприятий ослабляет конкуренцию, а слишком высокие налоги гасят желание работать и вкладывать. Поэтому спор о границах участия государства в экономике не решён окончательно ни в одной стране: его решают заново с каждым поколением и каждой новой задачей.

Право отличается от других социальных регуляторов не содержанием, а формой. Моральное требование живёт в сознании людей и держится общественным мнением; правовая норма записана, принята установленным порядком и обеспечена силой государства. Эта формальная определённость — не бюрократическая придирка, а условие, без которого право перестаёт защищать.

Записанная норма одинаково доступна всем. Гражданин может заранее узнать, что разрешено и что запрещено, и построить своё поведение. Чиновник не может истолковать правило по своему усмотрению: текст нормы ограничивает и его. Суд получает основание для решения, которое можно проверить, сопоставив с законом.

Форма права различается по странам. В континентальной правовой семье, к которой принадлежит и Россия, главным источником признан нормативный правовой акт: закон, указ, постановление. В англосаксонской семье важную роль играет судебный прецедент — решение по конкретному делу, которое становится образцом для последующих. Кроме того, источниками права бывают правовой обычай и нормативный договор.

Внутри системы нормативных актов действует строгая иерархия. Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие; федеральные законы не должны ей противоречить; подзаконные акты принимаются на основе законов и не могут их изменять. Нарушение иерархии означает, что акт может быть признан недействующим.

Форма важна и на уровне отдельной нормы. В ней различают гипотезу — условие, при котором норма работает; диспозицию — само правило поведения; санкцию — последствие нарушения. Правило без санкции остаётся пожеланием, а санкция без ясного условия превращается в произвол. Именно поэтому юристы так придирчивы к формулировкам: неточное слово в законе оборачивается неопределённостью в судьбе конкретного человека.

Человек рождается индивидом — представителем своего биологического вида. Личностью он становится, и происходит это не мгновенно и не в одиночку. Процесс усвоения норм, ценностей и образцов поведения, принятых в обществе, называют социализацией.

Социализацию принято делить на первичную и вторичную. Первичная приходится на детство и проходит в кругу близких: семья, родственники, друзья. Здесь усваиваются самые прочные образцы — способ обращаться с людьми, представления о допустимом, привычки труда и отдыха. Вторичная социализация связана с формальными институтами: школой, профессиональным коллективом, армией, государственными органами. Влияние здесь слабее, но именно оно готовит человека к исполнению общественных ролей.

Агентами социализации называют людей и учреждения, через которые она происходит. У первичной социализации агенты личные и незаменимые: родителя нельзя «заменить» другим родителем без последствий. У вторичной агенты функциональны: учителя, начальники, сослуживцы сменяются, и каждый отвечает за свой участок.

Социализация не завершается с совершеннолетием. Взрослый человек осваивает новые роли — супруга, родителя, руководителя, пенсионера, — и каждый раз ему приходится учиться заново. Иногда требуется ресоциализация: усвоение образцов, противоположных прежним. Так происходит при смене страны, профессии или после долгого перерыва в работе.

Результат социализации не задан заранее. Человек не только усваивает нормы, но и относится к ним: принимает, оспаривает, обходит. Именно в этом отношении и складывается личность — не в сумме усвоенного, а в способности выбирать, за что отвечать.

Власть — способность одних людей добиваться того, чтобы другие поступали определённым образом. На первый взгляд она держится на принуждении, но это верно лишь отчасти. Приказ, который исполняют только под страхом наказания, требует постоянного надзора и потому дорог. Устойчивая власть опирается не на страх, а на признание: люди подчиняются, потому что считают такой порядок правильным.

Такое признание называют легитимностью. Она бывает разной по основанию. Традиционная легитимность держится на привычке: «так было всегда». Харизматическая опирается на исключительные качества вождя, которому верят лично. Рационально-правовая — на убеждении, что правила установлены справедливым порядком и обязательны для всех, включая самих правителей.

Государственная власть отличается от всякой другой тремя чертами. Она распространяется на всё население страны и на всю её территорию. Она обладает монополией на законное применение принуждения: только государство вправе судить, взыскивать и лишать свободы. И она издаёт общеобязательные правила — законы.

Чтобы эта сила не обернулась против общества, её ограничивают. Разделение властей заставляет ветви контролировать друг друга. Выборность и сменяемость делают власть ответственной перед теми, кто её выбрал. Право ставит границы, обязательные и для самих органов власти. Гражданское общество — объединения граждан, действующие самостоятельно, — следит за соблюдением этих границ и предъявляет власти счёт.

Ни одно из этих ограничений не работает само по себе. Записанное на бумаге разделение властей ничего не стоит, если суд не решается отменить незаконное решение. Поэтому устойчивость правового государства — не разовое устройство, а ежедневная работа.

Глобализация — процесс, в ходе которого страны и народы становятся всё более связанными и зависимыми друг от друга. Основа её — международное разделение труда: каждая страна специализируется на том, что производит выгоднее других, и обменивается результатами. Сегодня редкое изделие целиком сделано в одной стране: разработка, комплектующие и сборка распределены по континентам.

Выгоды очевидны. Специализация удешевляет производство, а обмен даёт доступ к товарам, которых страна не производит. Знания и технологии расходятся быстрее: открытие, сделанное в одной лаборатории, через месяцы работает в десятках стран. Культурный обмен расширяет выбор и заставляет пересматривать привычное.

Обратная сторона проявляется тогда, когда связь оборачивается зависимостью. Страна, специализировавшаяся на одном товаре, беззащитна перед падением цены на него. Кризис в крупной экономике мгновенно передаётся партнёрам. Массовая культура, распространяясь, теснит местные традиции, и общества, не успевшие опереться на собственную основу, теряют самобытность.

Отсюда и главный спор о глобализации. Одни видят в ней общий выигрыш и предлагают убрать оставшиеся барьеры. Другие указывают, что выигрыш распределяется неравномерно, и настаивают на защите собственного производства и культуры. Эту позицию называют протекционизмом.

Практика показывает, что крайности не работают. Полное закрытие оставляет страну без технологий и рынков. Полное открытие без собственной промышленности превращает её в поставщика сырья. Поэтому большинство стран ищет меру: открывают рынки там, где могут конкурировать, и защищают то, что считают жизненно важным.

Обыденное знание накапливается в повседневной жизни: человек замечает, что дождь после ветра, и запоминает связь. Такое знание полезно, но ограничено. Оно привязано к личному опыту, редко проверяется и не объясняет, почему происходит именно так.

Научное знание строится иначе. Оно системно: факты связаны в объяснительную схему, а не лежат рядом. Оно объективно: результат не должен зависеть от того, кто его получил. Оно проверяемо: любое утверждение можно испытать опытом или расчётом и, если понадобится, опровергнуть. Наконец, оно доказательно: вывод следует из посылок по правилам, а не из авторитета говорящего.

Науку делят на уровни. Эмпирический уровень занят фактами: наблюдение, измерение, эксперимент, описание. Теоретический ищет за фактами закономерность: выдвигает гипотезу, строит модель, формулирует закон. Ни один уровень не работает без другого: факт без объяснения остаётся случаем, а теория без проверки — догадкой.

Особенность социальных наук в том, что исследователь изучает общество, частью которого сам является. Полностью устранить своё отношение к предмету он не может, а эксперимент над обществом чаще всего недопустим. Поэтому здесь особенно важны прозрачность метода и возможность повторить исследование: чужие данные должны проверяться, а не приниматься на веру.

Наука выполняет в обществе несколько функций. Познавательная даёт знание о мире. Мировоззренческая формирует картину мира. Прогностическая позволяет предвидеть последствия. Производственная превращает знание в технологию. И социальная — помогает обществу принимать решения, опираясь на факты, а не на мнение.

Семью изучают одновременно как малую группу и как социальный институт. Как малая группа она держится на личных отношениях: привязанности, доверии, общем быте. Как институт она выполняет задачи, нужные всему обществу, и подчиняется нормам, которые общество устанавливает.

Функций у семьи несколько. Репродуктивная обеспечивает воспроизводство населения. Воспитательная передаёт детям нормы и ценности — это первичная социализация, самая прочная по последствиям. Хозяйственно-экономическая связывает членов семьи общим бюджетом и взаимной поддержкой. Эмоционально-психологическая даёт человеку защиту и признание, которых он не находит больше нигде. Социально-статусная передаёт положение: ребёнок получает национальность, гражданство, иногда профессию родителей.

Типы семьи различают по составу и по распределению власти. Нуклеарная семья — супруги и их несовершеннолетние дети; расширенная включает несколько поколений. В патриархальной семье решения принимает глава, роли строго разделены; в партнёрской решения принимаются совместно, а обязанности распределяются по договорённости.

За последнее столетие семья заметно изменилась. Она стала меньше, браки заключаются позже, чаще встречается партнёрский тип отношений. Часть прежних функций перешла к другим институтам: обучение — к школе, лечение — к медицине, обеспечение старости — к системе пенсий.

Но передать можно не всё. Первичная социализация и эмоциональная поддержка остаются за семьёй, и заменить её здесь не удаётся ни одному институту. Поэтому государство поддерживает семью особо: Конституция относит защиту материнства, детства и семьи к обязанностям государства, а заботу о детях называет важнейшим приоритетом государственной политики.

Каждое общество опирается на свой главный ресурс. В традиционном это земля, в индустриальном — капитал и машины. В постиндустриальном, которое всё чаще называют информационным, главным ресурсом становятся знания и информация. Её особенность в том, что при передаче она не исчезает у прежнего владельца: обменявшись знаниями, обе стороны становятся богаче.

Отсюда и перемены в хозяйстве. Растёт доля сферы услуг, а внутри неё — доля тех занятий, где создают и обрабатывают информацию. Ценность изделия всё меньше определяется затраченным сырьём и всё больше — вложенной разработкой. Меняется и характер труда: важнее становится способность учиться, чем однажды полученная квалификация.

Меняется и общественная жизнь. Доступ к сведениям перестал быть привилегией, а значит, стало труднее скрывать и труднее навязывать. Но у этого есть обратная сторона: избыток сведений не равен знанию. Когда источников слишком много, человек выбирает не самый достоверный, а самый привычный, и легко попадает в круг, где повторяется одно и то же мнение.

Поэтому ключевым умением становится работа с информацией: проверять источник, отличать факт от оценки, замечать, что именно осталось несказанным. Раньше этому учились немногие, кому это было нужно по профессии; теперь без этого не обойтись никому.

Наконец, меняется и право. Появляются вопросы, которых прежде не было: кому принадлежат данные о человеке, где граница между открытостью и вмешательством в частную жизнь, кто отвечает за решение, принятое программой. Ответы на них вырабатываются прямо сейчас, и от того, какими они окажутся, зависит устройство общества на десятилетия вперёд.